Сердце на 22%, неоперабельный рак — и строчка в корзине здоровья, из-за которой Михаилу отказали в лечении

«Я обращаюсь ко всем, кто может помочь спасти жизнь моему мужу», — так начинается письмо, которое мы получили на этой неделе. Его написала Наталья. Её мужа зовут Михаил.

Михаилу 67 лет. У него 100% инвалидность. Он порядочный, тихий, умный — из тех людей, про которых хочется сказать «настоящий», и больше ничего не уточнять, потому что и так понятно. Муж, отец, дед. Всю жизнь работал. Любил фотографию и историю. В молодости печатался в журналах — придумывал юмористические кроссворды, писал стихи, сочинял программы для КВН и сам в нем играл. Когда читаешь, как Наталья рассказывает о нём, ловишь себя на мысли, что с этим человеком хорошо было бы посидеть рядом и помолчать.

В 1986 году, ещё в той, прежней жизни, Михаил получил сильную дозу облучения после взрыва на Чернобыльской АЭС. Через какое-то время появилась болезнь Крона. Удалили часть кишечника, операция за операцией, реабилитация. Дальше — десятилетия более-менее ровной жизни. Они с Натальей вырастили детей. Поездили по миру. Жили той самой обычной хорошей жизнью, к которой все стремятся и которую почти никто не умеет ценить, пока она есть.

Сначала — обширный инфаркт. Три стента. Врачи вытащили. Едва выдохнули, обнаружили в области копчика незаживающую ранку. Биопсия. Плоскоклеточная карцинома, уже проросшая во внутренние органы. Неоперабельна.

Химиотерапия и облучение чуть не убили Михаила раньше, чем рак. Отказали почки — пришлось ставить две нефростомы. Но врачи опять вытащили. Он начал возвращаться — к детям, к внучке, к Наталье. Они снова начали строить планы.

А потом, на очередном обследовании, нашли новый очаг.

Химиотерапию делать нельзя. Сердце Михаила работает на 22%, почки еле справляются. Он её просто не переживёт.

Есть другое лечение. Биологическое. Препарат называется Erbitux — он бьёт по раковым клеткам точечно и работает даже при неоперабельных опухолях. Получать его нужно дважды в месяц, пожизненно. Препарат входит в корзину здоровья — и один из критериев напрямую про случай Михаила.

Леумит отказала.

Формальная причина: в корзине прописан рак прямой и толстой кишки. У Михаила толстая кишка, прямая кишка и часть тонкой удалены много лет назад — из-за той самой болезни Крона, которая выросла из чернобыльского облучения. Опухоль выросла в зоне, где у людей обычно эти органы есть. У Михаила их нет. По строчке в документе он не подходит.

То есть человеку, чьё нынешнее состояние — прямое следствие Чернобыля и болезни Крона, отказали в лечении именно потому, что болезнь Крона уничтожила у него те самые органы, под которые прописана эта строка в корзине.

Лечащий врач готовит апелляцию. Но апелляцию не подают на пустом месте — нужно показать положительную динамику от лечения. А чтобы показать динамику, лечение надо начать. Сейчас. Первая инъекция нужна в ближайшие дни.

Одна инъекция — раз в две недели. 12 000 шекелей в месяц. Нам нужно продержаться полгода — это окно, за которое Михаил успеет получить первые результаты и подать на пересмотр в больничную кассу. С учётом расходов на сопровождение сбора — около 80 000 шекелей.

Дальше — больничная касса. Дальше Наталья и Михаил справятся сами.

Сейчас — не справятся.

Если мы здесь не вмешаемся, Леумит победит не злым умыслом, а строчкой в документе, которая не предусмотрела человека с таким анамнезом. И Михаил умрёт от технической формулировки. Этого не должно произойти. Не с ним. Не с человеком, который пережил Чернобыль, болезнь Крона, обширный инфаркт, неоперабельный рак, отказ почек — и всё ещё хочет жить и видеть, как растёт внучка.

Без нас Наталья мужа не вытянет. С нами — у Михаила есть шанс.

Давайте дадим ему этот шанс.